Ночь! Мой кот, спавший в моих ногах, вздрогнул, проснулся, прислушался, потом соскочил на пол, вспрыгнул на бельевую тумбочку, стоящую у окна, через проем в сдвоенных портьерах пробрался на подоконник и начал смотреть, что же происходит там, за окном.

А за ним от света луны деревья нашего яблоневого сада блестели от лежавшего на их ветках, выпавшего вечером снега.

Было тихо. Безветренно. Морозно. Видно, какая-то от этого мороза ветка лопнула и привлекла этим звуком внимание моего кота. А он, посидев на подоконнике, посмотрев на эту красоту ночи, видно, решив показать её хозяину, соскочил с него, подошел к моему изголо­вью и мягко лапой притронулся к моей щеке. Он так делал всегда, утром, этим прикосновением кот будил меня, чтобы я проснулся, как бы напоминая:

- Вставай, делай свои дела, корми меня.

От его ласкового прикосновения я проснулся и увидел, что Мурлыка вскочил на подоконник, как бы приглашая меня посмотреть,  что там за окном. И я послушался его, встал, раздвинул шторы и взглянул на завороживший его ночной мир.

А там царствовала яркая Луна. На ней отчётливо были видны темные пятна. Это её впадины, низменности, моря, всегда манившие людей сноси таинственностью.

Вокруг неё сверкали мириады больших и малых звёзд. Они мерцали, как бы жили в своём далёком, таинственном для нас мире.

Я засмотрелся на это единение мира, близкого и далёкого, живого и неживого, моего и моего кота Мурлыки, и погладил кота, как бы говоря:

- Спасибо тебе, мой дорогой кот. Спасибо за то, что ты, как человек, воспринимаешь прекрасное и хочешь показать его мне.