Участникам штурма Кёнигсберга
п о с в я щ а ю…

Всё, что связано с прошлым Калининграда, очень волнует тех, кто прибыл сюда в первые послевоенные годы.

Часто в воспоминаниях людей, которые публикуются в газетах, они видят себя, своих товарищей, потом ищут, находят автора и благодарят его за описанный тот или иной эпизод.

Так, прочитав в "Калининградской правде" летом 1996 года мою статью, написанную по случаю 50-летия Калининграда, которая называлась "Город моего детства", где были такие строчки: "Помню, как каждый день мимо наших окон проходил пожилой стекольщик с небольшим ящиком на плече, который громко с протяжкой в голосе кричал "Вставляю стекла", ко мне пришел очень пожилой человек и рассказал то, что тогда происходило.

Оказывается, он очень хорошо знал того стекольщика, ходившего по улицам, где я провел всё свое детство, а это на улицах Коммунальной, Сталинградскому проспекту (проспект Мира), Каменной, Степана Разина, Каштановой аллее, Карла Маркса, Офицерской и других, и криком "Вставляю стекла", просил своего сына, погибшего, пропавшего именно здесь, в этой части города, встать, подняться и отчего в этой зазывной протяжке часто слышалось: "Вставай, Степан".

Сразу же после войны этот человек, наш стекольщик, приехал сюда, где погиб его сын. Он нашел воинскую часть, в которой тот служил, воевал. Там повстречался с оставшимися в живых его боевыми товарищами, узнал, где и как это произошло, и остался здесь навсегда, чтобы так ходить по улицам и искать, звать своего единственного сына.

Но, как известно, чудес не бывает.

Этот стекольщик и умер здесь, в нашем городе, и здесь же похоронен, в том же районе, в той же земле, где где-то под бывшими развалинами лежит не похороненный его сын.