| Реклама | ||
 |
||
Но Мессия, понимал К., если в это верить, поднимет людей из могил, а у тех, у кого нету могил, кто стал лагерным дымом, лагерным пеплом - у них отобрана эта надежда. И он стал говорить переводчице о тех миллионах, от которых не осталось ничего. Она же упорно не хотела понимать его, а все твердила о своих родителях. “Если бы не война, - сказала она, - они могли бы еще жить и жить. Знаете, этот голод, эта разруха...”
- Но вы же их похоронили, у них есть могила! - сказал К. Переводчица презрительно фыркнула. “А как же, всех хоронят!”
Председатель полез с объятиями к К., покровительственно хлопал его по плечу, называл почему-то своим любимым сыном, хотя они и были ровесниками.
Потом появился сторож, тоже выпил спирт, протер усы и стал играть на трубе. Оказалось, что он был когда-то горнистом в вермахте. Самая молодая из переводчиц залезла на стол и стала приплясывать, высоко поднимая юбки. Все положили руки друг другу на плечи и стали петь, раскачиваясь, старые солдатские песни. Особенно старались, во весь голос подхватывая припев, два необыкновенно похожих друг на друга молодых человека, оказалось, что их только недавно здесь поселили, это были авторы новой волны, суперконцептуалисты. И когда один из них принял слишком большую дозу горячительного, то стал выкрикивать: “Не дадим слову никаких шансов!” Ну, они здесь не надолго задержаться, подумал К., он всегда не очень одобрительно относился ко всяким современным “измам” Самая последняя стадия убийства - уничтожение слов, вот что он хотел им сказать, но они никак не могли его понять. Да и язык у него здорово заплетался.
Очнулся он в глубоком кресле, в зале уже никого не было, повсюду валялись посуда, остатки еды, окурки. Ему так захотелось увидеть Анну. Рассказать ей об успехе, таком неожиданном, потрясающем успехе. Такая удача вряд ли кому выпадет! Он получит большую премию. Увезет Анну на Канары, нет, сначала закончит книгу, а потом увезет. Она, конечно, состарится, когда текст подойдет к концу, будет такая как Герда, но разве дело во внешнем виде, она умная, с ней обо всем можно поговорить. Пусть отдохнет на старости лет, она столько испытала. И будет рассказывать, а он записывать, она оживит хотя бы тех, которых она знает. Премия позволит жить безбедно, они снимут номер в пятизвездочном отеле, нет, лучше купят дом, свой дом на Канарах...
Он поднялся, в голове была такая ясность, так отчетливо наплывали еще ненаписанные фразы. Он раскрыл окно, свет полной луны заливал цветущие деревья, пахло сиренью и свежескошенной травой. Он сложил ладони рупором и закричал : Анна! Анна!
В саду раздался какой-то шорох, метнулась тень, но это была всего лишь кошка. Тогда он вылез в окно и пошел по садовой дорожке, освещенной луной.. Тени были так отчетливы. Так черны и неподвижны, что казалось, их заранее нарисовали на земле. Ему показалось, что впереди кто-то идет, он побежал, споткнулся о корявую ветку и чуть не упал. Казалось, ночью сад никогда не кончится, но вот пахнуло прохладой, он услышал шум прибоя и тотчас отыскал лестницу, ведущую на пляж.
В лунном свете море казалось упругим и неподвижным, но когда он подошел ближе, к самой кромке воды, впечатление это развеялось. Прибой лизал кончики его ботинок, а один из сильных накатов окатил его потоком брызг. И на воде была широкая лунная дорожка, такая призрачно-желтая, такая манящая. Он сразу понял, что Анна где-то здесь Скользит по воде, всматривается в ее толщу. Что она видит на дне? Те, кто были с нею в морозный, январский день давно уже растащены рыбами, а может быть, стали и самой этой водой.
Он опять стал звать Анну, он кричал изо всех сил, но голос его тонул в шуме прибоя. Тогда он обернулся и стал смотреть на почти невидимый в темноте берег, поросший низкими соснами. Берег сливался в темную, нависающую над морем громаду, растворялся в лунном небе. Рядом, под ногами серебрился, высвеченный луной, песок. Песок стонал и скрипел под ногами. Свет луны превращал песчаную отмель в мертвую пустыню. По такой пустыне, наверное, шли из египетского плена, понял К., по мертвой пустыне к мертвому морю. Испуганные, шарахались даже от собственной тени...
Но здесь на песке не было никаких теней, ровная гладкая поверхность. И тут он заметил, что на ней написаны какие-то слова. Слова были у кромки воды, там, где песок был мокрым. Эти слова вот-вот могла слизать вода. К. сразу понял, что их надо обязательно успеть прочесть. Длинные вычерченные на песке линии сложились всего в четыре слова: “Ты предал меня. Анна”.
Какие страшные слова. Это конец - понял он. Она уже никогда не появится. И ей уже ничего не объяснишь. Может быть она, как и те, кого убивали на берегу, стала морем, теперь она везде и нигде. Она - вода. Блестящая под луной, краснеющая на закате. Качающая корабли, растворяющая все, что несут ей стоки земли. И он пошел навстречу этой воде, пошел по лунной дорожке, как по земной тверди. И когда подумал, что так не бывает, что вода должна принять его, стал погружаться в нее. Он не чувствовал никакого холода, хотя был еще конец мая, и когда вода достигла горла, он поплыл, поплыл вперед, стараясь придерживаться лунной дорожки, и плыл, пока хватало сил. А потом вода стала проникать в него - и это было совсем не страшно, ведь в этой воде были растворены все те, у кого не было могил на земле. Вода была живой, холодной, соленой и легко заполняла его тело...
| Реклама | ||
|
||
|
|
|
|
| размещено компанией Етайп | [ наверх ] |